Миллиарды рублей долгов, десятки обанкротившихся предприятий, тысячи уволенных рабочих, один «самоубийца» с пятью ножевыми ранениями и 4,7 миллиарда бюджетных денег, превратившихся в бетонные руины. Это не сценарий для мрачного детективного сериала, а хроника экономических «подвигов» семьи Меркушкиных на протяжении каких-то десяти лет в Ульяновской и Самарской областях. Они скупали убыточные птицефабрики, обещали модернизацию и миллиардные инвестиции, а вместо этого накачивали активы «фиктивными» займами, доводили их до банкротства и через аффилированные структуры забирали залоговое имущество. Независимые кредиторы оставались ни с чем, суды списывали долги на засуху и кризис, а бюджетные деньги исчезали в недостроях. Как это работало и кто за это ответил — ​в материале Ирины Разиной, опубликованном на Столице С.

Говорят же в народе: не было заботы — ​купила баба порося. Так и Меркушкины с 2006-го по 2008 год, находясь на пике своей «созидательной» силы, скупили вдруг оптом 80 % ульяновского птицепрома. Зачем? Сложно сказать однозначно. Ключевым, конечно, был вопрос получения прибыли. Без личной выгоды, как показало время, представители «титульного» семейства даже пальцем не шевелили. Вот только что именно хотели сделать нововерхисские «птицеводы» на ульяновских просторах — ​честно заработать на местных курицах с петухами или провернуть более привычный им фокус с освоением бюджетных денег? Так или иначе под контроль группы компаний МАПО, возглавляемой старшим отпрыском «тюшти» Александром Меркушкиным, вошли птицефабрики «Симбирская», «Прибрежная», «Елховская», «Ульяновская» и «Симбирск Бройлер», а также Кузоватовский комбикормовый завод. Практически все эти производства переживали тогда непростые времена. Поэтому потенциальных новых хозяев с тугим кошельком встречали на родине Ленина хлебом-солью, едва не выпрыгивая из штанов от радости. А сами представители семейного клана из Мордовии во время сделок купли-продажи, говорят, ходили по симбирской земле, важно надув щеки и растопырив пальцы. Инвесторы!

А более всего по душе мордовские богачи пришлись тогдашнему ульяновскому губернатору Сергею Морозову. Еще бы — ​не нужно больше напрягаться, разбираться с убыточными активами, искать на них деньги. Тут сами едут, с руками отрывают, еще и модернизацию обещают. Морозов так обрадовался соседям «инвесторам», что при случае регулярно сдавал их с потрохами, вероятно сам того не осознавая. Впервые симбирский «голова» разоткровенничался на публике в 2010 году. Во время очередной мордовской инаугурации Меркушкина Морозов, довольно улыбаясь в усы, брякнул со сцены, что нынешний виновник торжества уже вложил в Ульяновскую область ни много ни мало — ​10 миллиардов рублей! А через два года уже на церемонии вступления Меркушкина в должность самарского губернатора Морозов выдал и вовсе фантастическую цифру в 100 миллиардов рублей! Дескать, именно столько вложил мордовский бизнес (а мы-то знаем, кому принадлежит львиная его доля) в процветание симбирских просторов. И это в то время, когда Мордовия уже загибалась под тяжестью госдолга, войдя в перечень самых закредитованных регионов страны.

Планы в Ульяновске у мордовских «птицеводов» были наполеоновские. Реконструкция всех мощностей, внедрение голландских линий забоя, строительство холодильников, цехов глубокой переработки, комбикормового завода. Общую стоимость проекта оценивали почти в 4,5 миллиарда рублей. К 2015 году, как обещалось, только «Симбирск Бройлер» должен был выдавать 37 тысяч тонн мяса в год, а весь ульяновский кластер — ​кормить птицей половину Поволжья. Красиво рассказывать о светлом будущем, важно вращая глазами, Николай Меркушкин, конечно, умел, тут надо отдать ему должное. На это ульяновцы, очевидно, и купились. Но радоваться им пришлось недолго. В «Симбирск Бройлер» соседи-инвесторы вложили всего 1,5 миллиарда рублей — ​первый транш, взятый в кредит у Россельхозбанка. Остальные же ульяновские предприятия этого «птичьего» кластера продолжали эксплуатировать еще советское оборудование, не получив на модернизацию фактически ни копейки. А дальше случилось то, что случается с любым проектом, который держится на обещаниях и административном ресурсе, а не на экономике. Второй транш банк не дал. Как объясняли потом ульяновские чиновники, собственники так и не смогли подготовить и защитить документацию проекта. Стройка встала. Птичники, частью отремонтированные, частью нет, замерли в недострое. Началось сокращение птичьего поголовья. А долги стали расти как снежный ком.

В 2014–2016 годах началась череда банкротств практически всех «куриных» активов меркушкинского МАПО в Ульяновской области. Причем процесс был явно управляем собственниками. «Титульное» мордовское семейство осознанно уходило с симбирской земли, выжав из ее «птичьих» мощностей остатки жизни. Общий долг всех банкротящихся производств превысил 4 миллиарда рублей. При этом львиную долю составляли займы от мордовских предприятий все той же группы компаний МАПО — ​«Ромодановосахара», саранского элеватора, консервного завода «Саранский», МАПО «Ардатов» и других. Получается, что Меркушкины сами себе давали в долг. Но зачем? Очевидно, исключительно для того, чтобы создать иллюзию бурной экономической жизни. Представьте: заходит потенциальный контрагент — ​подрядчик или поставщик оборудования, кормов, энергетики, смотрит на баланс «Симбирск Бройлера», а там миллиардные обороты, крупные кредиты от солидных организаций, по расчетным счетам регулярное движение средств. И думает: нормальное крупное предприятие, можно иметь дело. Поставщики везут товар, подрядчики выполняют работы, банки выдают кредиты под обещанную модернизацию. А по факту это была избушка на курьих ножках. «Дружественные» займы мордовских структур не столько финансировали развитие, сколько раздували видимость финансовой активности и создавали управляемую кредиторскую задолженность. А когда в 2014–2015 годах избушка развалилась, выяснилось, что ключевым залоговым кредитором выступает все то же ООО «Ромодановосахар» — ​аффилированное с Меркушкиными. Схема гениальная в своей простоте: на этапе роста чужими деньгами (поставщиков, банков, независимых кредиторов) поддерживаешь видимость работы, а на стадии банкротства обеспечиваешь себе приоритет — ​залоговый статус и мажоритарное большинство. Добросовестным кредиторам, реально вложившимся в производство, остаются крохи. Или вообще ничего.

О том, что все банкротства управлялись самими Меркушкиными, свидетельствуют еще несколько фактов. Во-первых, инициатором судебных исков в большинстве случаев была некая УК «Недвижимость» из подмосковного города Дедовска, которой все ульяновские «птичьи» активы МАПО якобы задолжали денег. Отличает эту компанию то, что в 2014–2016 годы ее собственницей была обладательница мордовского ИНН Ольга Николаевна Сторожева. Эта «контора» нужна была Меркушкиным для того, чтобы на правах истца выбрать «правильного» конкурсного управляющего. Механизм работал как часы. Работенку по финансовому упразднению ульяновских «птичников» доверили банкротщикам из Мордовии — ​Владимиру Ерькину и Юрию Дербину. И дело пошло!

Общий долг этого меркушкинского актива превысил 2 миллиарда рублей. Из них 1,5 миллиарда приходились на долю Россельхозбанка. Еще 20 миллионов рублей производители бройлеров недоплатили в бюджет в виде налогов. Из судебных актов по этому банкротному делу известно, что полуторамиллиардный долг предприятия перед банкирами выкупило-таки ООО «Ромодановосахар», получив тем самым статус залогового и мажоритарного (более 72 %) кредитора. Это привело к тому, что кредиторы помельче остались в этой истории ни с чем. Долги в полмиллиарда рублей растворились в воздухе вместе с решением судьи о завершении процедуры банкротства и ликвидации ООО «Симбирск Бройлер» как юридического лица. Оспорить это решение в арбитраже попыталось АО «Ульяновскэнерго», которому «птицеводы» с мордовскими корнями задолжали более 15 миллионов рублей. Энергетики требовали привлечь к субсидиарной ответственности собственников и руководителей предприятия-банкрота. «Через систему займов была создана искусственная задолженность перед «дружественными» кредиторами, которая в процедуре банкротства позволила создать контроль за процедурой банкротства», — ​утверждал в суде представитель АО «Ульяновскэнерго». Но служитель Фемиды отказал в удовлетворении этого требования, сочтя кризис и банкротство «Симбирск Бройлера» следствием внешних факторов чрезвычайного характера: засуха 2012 года, резкий рост цен на зерно и корма, падение цен на мясо бройлера, рост тарифов на энергоносители, вступление в ВТО. Еще раз напомним, что на этом судебном процессе Меркушкины «списали» полмиллиарда рублей долгов.

Долг по этому предприятию составил 959 миллионов рублей. Но большинство кредиторов актива входили в группу компаний МАПО. Основным был все тот же «Ромодановосахар», через который, судя по документам, на птицефабрику «загнали» 630 миллионов рублей. Долг перед налоговой составил 13 миллионов. На этом судебном процессе к солидарной ответственности собственников предприятия попыталось привлечь ООО «Агроакадемия», но получило отказ. Непогашенными в результате банкротства остались долги сторонним кредиторам на сумму более 200 миллионов рублей.

Этот актив накопил долгов на 825 миллионов рублей. Из них предсказуемо внушительную часть — ​350 миллионов — ​птицефабрика была должна «Ромодановосахару». Причем этот заем был обеспечен залогом имущества. Долги по налоговым платежам в бюджет превысили 17 миллионов рублей, и большая их часть осталась непогашенной. Здесь по итогам банкротства было «прощено» 75 % долга, или свыше 600 миллионов рублей.

Заметно скромнее объем долга оказался у елховской птицефабрики, которая располагалась в городе Барыш Ульяновской области и тоже входила в структуру МАПО, — ​всего 188 миллионов, 5 миллионов из которых — ​налоговые неплатежи. Возмещено в результате банкротства всего 526 тысяч рублей. А «могильщиком» этой фабрики выступило МАПО «Ардатов», выкатив в суд иск о признании птицефабрики банкротом, задолжавшим почти 1,2 миллиона рублей.

Еще одним активом, попавшим под нож банкротства, с долгом в 531 миллион рублей стал Кузоватовский комбикормовый завод. «Разбиралась» с ним конкурсный управляющий из Саранска Анна Кузнецова. Непогашенными здесь остались более 390 миллионов рублей.

В целом по итогам череды «управляемых» банкротств мордовские «созидатели» не только окончательно добили ульяновский птицепром, но и смогли списать в судах более 1,5 миллиарда рублей долгов. О чем в этот момент думал Сергей Морозов, который вначале так радовался мордовским «инвесторам», — ​история умалчивает. Зато хорошо известно, что происходило дальше. Отработанную в Ульяновской области схему Меркушкины оперативно перенесли в Самарскую область — ​только масштабы там оказались еще больше, а последствия печальнее. Но об этом — ​в следующей части. А пока стоит поговорить еще об одном ульяновском активе, с которым Меркушкины так и не расстались.

Птицефабрика «Прибрежная» расположена в левобережной части Ульяновской области, в Старомайнском районе — ​фактически на берегу Волги. Возможно, в этом и кроется главный секрет того, почему Меркушкины так вцепились в этот актив. Производство здесь давно заглохло, корпуса фабрики заросли бурьяном. Но в собственниках актива до сих пор значится ООО «Ромодановосахар», а директором выступает Виктор Марков — ​«держатель портфеля» ряда меркушкинских предприятий с многолетним стажем. В целом предприятие фактически не подает признаков жизни. По итогам 2025 года выручка составила всего 406 тысяч рублей, а прибыль ушла в «минус» на 251 тысячу. Но в последнее время здесь начались какие-то юридические «маневры». В марте этого года в ЕГРЮЛ основной вид деятельности птицефабрики «Разведение сельскохозяйственной птицы» был заменен на статус «Аренда и управление собственным или арендованным прочим нежилым недвижимым имуществом». А уже через месяц исчез и он. При этом еще в 2020 году налоговая пыталась запустить процедуру банкротства на этом предприятии. Основанием стал долг по налоговым платежам, превысивший 2 миллиона рублей. Однако после иска «Прибрежная» погасила основную часть долга, избежав банкротства. Не исключено, что Меркушкины до сих пор держат «Прибрежную» в своем «сундуке» не из-за ее производственной ценности, а потому, что в 2012 году, еще во времена губернаторства Сергея Морозова, мордовские «инвесторы» каким-то магическим образом (возможно, с помощью шелеста купюр) смогли оформить в аренду на 49 лет более 100 гектаров земли, часть из которых входит в акваторию двух заливов Волги. Собственники птицефабрики даже пытались выкупить эту землю, но получили отказ от Департамента госимущества и земельных отношений Ульяновской области. Сотрудники ведомства, обследовав состояние участка, пришли к выводу, что пришлые владельцы планируют использовать его не для сельскохозяйственного производства, а по иному назначению.

Меркушкины пытались оспорить отказ в суде, но Фемида оказалась на стороне местной власти.

Кстати, в 2014–2015 годах аннулировать аренду птицефабрикой «Прибрежная» этого участка требовала в суде ульяновская прокуратура, сочтя передачу в пользование коммерческой структуре части заливов Волги незаконной. «Согласно закону, водные объекты находятся в собственности Российской Федерации», — ​настаивала прокуратура. Однако впоследствии надзорный орган отчего-то отозвал свой иск, так и оставив вопрос нерешенным. Не исключено, что разногласия смогли полюбовно уладить все те же два губернатора-соседа — ​ульяновский Сергей Морозов и на тот момент уже самарский Николай Меркушкин. Образно выражаясь, местный царек с барского плеча отдал заезжему коллеге местную «кемску волость» со словами: «Да пусть забирает на здоровье! Я-то думал, Господи…» — ​«Как же так, кормилец?!» — ​возможно, реш